Должны ли Томосы об автокефалиях, выданные Вселенским Патриархатом, ратифицироваться поместными церквами? – интернет-издательство Церквариум
16
Вт, июль

Должны ли Томосы об автокефалиях, выданные Вселенским Патриархатом, ратифицироваться поместными церквами?

Мониторинг СМИ

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Историко-богословский анализ от доктора канонического права

Источник

Автор ‒ Анастасий Вавускос, д-р церковного права Юридического факультета Аристотелева университета в Фессалониках.

Перевод ‒ Илья Бей

Уже некоторое время церковную общественность занимает одна экспертная проблема. Речь идет о «проблеме» признания или непризнания новосозданной автокефальной Церкви Украины прочими автокефальными православными церквами. Но это «проблема» экспертная, а потому ненастоящая, поскольку не возникает вопрос о признании или непризнании.

Ведь если считать, что такой вопрос возникает, это значит, что всякий томос Святого и священного Синода Вселенского Патриархата, которым предоставляется автокефальный статус, должен быть рассмотрен и ратифицирован прочими автокефальными церквами. И если это так, то возникает еще один вопрос: сколько автокефальных церквей должны «ратифицировать» томос о предоставлении автокефального статуса, чтобы он считался действительным и приводил к законным последствиям? Все или большинство из них? Восемь или четырнадцать? А в случае признания (то ли единогласного, то ли большинством), с какого момента томос вступает в силу? С последнего решения о ратификации или задним числом с даты выдачи томоса? И если в конечном итоге изданный томос не будет ратифицирован, его неприятие будет относиться к действительности соблюдения процедуры или к действительности самого права Вселенского патриархата наделять автокефальным статусом? О котором эксклюзивных полномочиях которого сейчас спорят?

Поскольку, как следует из сложившейся ситуации, никто не продумал глубину этой экспертной проблемы, я с помощью настоящего текста решил внести ясность, доказывая, что как таковой «проблемы» не существует. Также приведу аргументы в пользу того, что не существует и какого-либо научного противоборство по этому поводу.

Главные источники канонического права – это каноны и обычаи. Эти два источника представляют основы для институции автокефального статуса. Точнее, о чем я писал многократно, вопрос о предоставлении автокефального статуса – это лишь часть более пространного вопроса об изменении статуса канонической юрисдикции, он базируется на священных канонах, которые относятся к созданию новой церковной области.

Следующие каноны регулируют этот вопрос:

  • 12 правило IV Вселенского собора: «Дошло до нас, яко некие, вопреки церковным постановлениям (θεσμοί), прибегнув ко властям, посредством прагматических грамот, единую область на две рассекли, яко быть от сего во единой области двум митрополитам. Посему определил святый Собор, да ничто таковое творить впредь не дерзает епископ. Ибо покусившийся на то низвержен будет со своей степени. Град же, который по царским грамотам почтен именованиям митрополии, единою честью да довольствуется, так как и епископ управляющий его церковью, с сохранением собственных прав истинной митрополии».
  • 38 правило VI Вселенского собора: «Отцами нашими положенное (IV Вселенский собор пр. 17) сохраняем и мы правило, гласящее тако: если царскою властью вновь устроен, или впредь устроен будет град: то гражданским и земским распределением да следует и распределение церковных дел».

Как следует из вышеприведенных канонов, первый запрещает отделение епархии от более высокой церковной области (митрополии), которой она принадлежит, и возвышение епархии до статуса митрополии согласно государственному акту, по предшествующей просьбе ее епископа и без согласования с соответствующими органами Церкви. Второй же канон институциализирует обязанность Церкви следовать инициативам государства в отношении административного реформирования, особенно когда государство основывает новый город, и предлагает Церкви выступить с соответствующей инициативой: предоставить новому городу – и его области – соответствующие церковные привилегии.

 

Если мы сведем оба этих канонических распоряжения, получим следующее:

 

а) поскольку речь идет об основании новой церковной области во время ее возвышение на более высокий уровень канонической юрисдикции (преобразование епархии в митрополию), что неизбежно следует из отделения некоторой части, которая географически относится к более высокой церковной области (митрополии), тогда полномочиями принять необходимое решение обладает соответствующий орган Церкви, т. е. Синод автокефальной Церкви, за исключением политического вмешательства;

 

б) но, поскольку учреждается новая церковная область и создаются новые границы канонической юрисдикции, из-за основания нового города по политическому акту – что подразумевает и новую административную область – тогда Церковь «канонически» обязана активировать, параллельно государству, процедуру, предусмотренную ее правом, для учреждения новой церковной области, соответствующей политической. Если же мы расширим понятие «город» и под «городом» будем понимать политическую область вообще, что охватывает и понятие «государство», тогда по аналогии можно применить вышеупомянутый канон 38 к любому случаю учреждения новой политической единицы, включая государство.

 

Оба вышеупомянутых канона, дополненные общими принципами канонической юрисдикции, предоставляют каноническую основу, на которой номоканонически зиждутся все основные томосы Вселенского Патриархата о предоставлении как автокефалии, так и автономии православным церквам (тексты томосов (так же доступны на сайте Cerkvarium) см. Αν. Βαβούσκου – Γρ. Λιάντα, Οι θεσμοί του αυτοκεφάλου και του αυτονόμου καθεστώτος στην Ορθόδοξη Εκκλησία / Μελέτες-Πηγές, εκδόσεις Μέθεξις, Θεσσαλονίκη 2014), которые подали соответствующего прошения, независимо от того, была ли процедура предоставления автокефального статута предпринята и завершена в полном соответствии канонам (например, в случае Сербского Патриархата, Польской Архиепископии, Финской архиепископии, Митрополии Таллинна и всея Эстонии), или ей предшествовал период неканонического статуса при основании и функционировании «независимой» церкви, которая позже была возвращена в каноническое поле изданием соответствующего томоса Священным Синодом Вселенского Патриархата (например, случаи Румынского Патриархата, Грузинского Патриархата, Элладской Церкви, Албанской Архиепископии, Болгарского Патриархата).

Тогда как само право предоставления автокефального статуса обосновано соответствующими священными канонам, о процессе, который должен быть соблюдет при изменении постоянного статуса канонической юрисдикции, священные каноны не говорят ничего. И так возникает вопрос, на чем базируется процедура, согласно которой на практике применяется право Вселенского Патриархата предоставлять автокефальный статус? Ответ ясен. Способ применения конкретного права базируется на обычае, который представляет источник канонического права, равный священным канонам, как будет показано ниже, когда мы рассмотрим способ его применения Вселенским патриархатом.

Согласно общей теории права, обычай – это верховное право, поскольку его применение долгое и единообразное, и среди тех, кто его применяет, существует вера, что с такой же его соотнесенностью применяется канон от права (opinion necessitates). В Церкви обычай является источником права, параллельно законодательному праву, как и священные каноны.

Это ясно выражает святой Василий Великий в своем 91 каноне, где он утверждает, что из догматов и учения Церкви одни обретаются в писаной форме, тогда как другие передаются в устной форме, согласно Апостольскому Преданию: «Из сохраненных в церкви догматов и проповеданий, некоторыя мы имеем от письменнаго наставления, а некоторыя прияли от апостольскаго предания, по преемству в тайне, и те и другие имеют единую и ту же силу для благочестия». В том же каноне он добавляет в качестве неопровержимого доказательства известные характерные случаи, которые, не будучи где-то записанными, принесены устным преданием и в полной мере применяются: «Например, прежде всего, упомяну о первом и самом общем, чтобы уповающие на имя Господа нашего Исуса Христа, знаменались образом креста, кто учил сему писанием? К востоку обращатися в молитве, какое писание нас научило? Слова призывания при преложении хлеба евхаристии и чаши благословения, кто из святых оставил нам письменно? Ибо мы не довольствуемся теми словами, о коих упомянул апостол или евангелие, но и прежде и после оных произносим и другия, как имеющия великую силу в таинстве, приняв их от неписанного учения. Благословляем также и воду крещения и елей помазания, еще же и самого крещаемого, по какому писанию? Не по преданию ли, умалчиваемому и тайному? И что еще? Самому помазыванию елеем, какое писанное слово научило? Откуда и троекратное погружение человека? И прочее бывающее при крещении, отрицание сатаны и ангелов его, из какого взято писания? Не из сего ли необнародываемого учения, которое отцы наши сохранили в недоступном любопытству и выведыванию молчании, были здраво научены молчанием охранять святыню таинства? Ибо, какое было бы приличие, писанием оглашать учение о том, на что непосвященным в таинство и воззрение не позволительно?».

 

Вот примеры:

а) образ креста;

б) обращение верных к востоку во время молитвы;

в) эпиклезис при претворении хлеба на Евхаристии и вина в Чаше при благословении;

г) благословение крещальной воды, елея для помазания и крещения;

д) помазание маслом;

е) крещение с тройным погружением и

ж) отречение от сатаны и его ангелов при крещении.

 

Предпосылки для введения обычая, как и в общем праве, определяются не законом, а теорией, так и в каноническом праве, не предусмотрены строго в некоем каноническом определении. Но они опосредованно проистекают из священных канонов, а особенно из используемой в них терминологией, которая охватывает понятия как «долгой», так и «единообразной» практики. Сквозь такую призму употребление терминов «древние обычаи», «обыкновения и древнее предание», «сохранившийся обычай», «установленный обычай и навык», «обычай древний», «унаследованный обычай», «древний навык», «старый обычай», «оставшийся обычай», «обычай, который необходимо обновить», «древний обычай», «обычай» и «навык» отражают как продолжительность практики, как и ее единообразие.

Что касается условия веры в то, что при определенном поведении, долгом и единообразном, применяется верховенство закона, его существование и действительность вытекают из самого факта, что эти случаи рассматривались церковью путем установления соответственного священного правила, верховного закона. Кроме того, церковный обычай имеет силу закона, то есть власть священного канона.

Эту идею выражает и I Вселенский собор в 18 каноне, в отношении информации, что диаконы подают причастие пресвитерам. Запрещая это, а именно повторение таких действий, Собор оправдывает свое решение тем аргументом, что такая практика не предусматривается ни каноном, ни каким-либо обычаем: «Дошло до святаго и великаго Собора, что в некоторых местах и градах диаконы преподают пресвитерам евхаристию, тогда как ни правилом, ни обычаем не передано, чтобы не имеющие власти приносить, преподавали приносящим тело Христово. Так же и то сделалось известным, что даже некоторые из диаконов и прежде епископов евхаристии прикасаются. Сие все да пресечется: и диаконы да пребывают в свой мере, зная, что они суть служители епископа, и низшие пресвитеров. Да приемлют же евхаристию по порядку после пресвитеров, преподаваемую им епископом, или пресвитером. Сидеть посреди пресвитеров, диаконам не позволено. Ибо то бывает не по правилу, и не по порядку. Если же кто, и после сего определения, не хочет быть послушен: да прекратится его диаконство».

Эту же идею выразил и святой Василий Великий в своем правиле, в котором отец Церкви ясно заявляет, что обычай имеет силу равную силе закона или же святых канонов: «И так первое, и притом в делах сего рода весьма важное, что имеем предложить, есть соблюдаемый у нас обычай, имеющий силу закона, потому что сии постановления преданы нам от святых мужей».

Итак, в том, что относится к форме, под которой церковный обычай встречается в священных канонах, необходимо отметить следующее. Церковный обычай как источник канонического права обладает – в сравнении с общим правом – одной особенностью. Эта особенность заключается в его двойственном характере, поскольку, во-первых, оценивается необходимость его трансформации в священный канон, а во-вторых, представляет эффект применения священных канонов, в результате чего он принимается или отвергается.

 

Примеры, когда некий обычай превратился в священный канон, а конкретнее в канон права:

 

а) 6 и 7 правила I Вселенского собора о первенстве чести;

б) 2 правило II Вселенского собора о юрисдикции над теми верными, которые находятся в «варварских областях», тех епископов, которые там правят по обыкновению;

в) 7 правило II Вселенского собора о способе присоединения еретиков;

г) 8 правило III Вселенского собора о том, что Кипрский епископ не рукопологается Антиохийским;

д) 28 правило IV Вселенского собора об избрании митрополита епископами митрополии;

е) 30 правило IV Вселенского собора об отказе подписи без предварительного соизволения Александрийского патриарха;

ж) 2 правило VI Вселенского собора об утверждении канона, сформировавшегося на основе переданного обычая;

з) 37 правило VI Вселенского собора о каноничности тех епископов, которые не могут отправиться в собственные епархии и принять полномочия из-за причин, независимых от их воли;

и) 39 правило VI Вселенского собора об отмене синодального решения из-за изменений условий, в которых оно было принято;

й) 90 правило VI Вселенского собора о запрете преклонения колен в воскресенье;

к) 95 правило VI Вселенского собора о способе присоединения еретиков;

л) 7 правило VII Вселенского собора о запрете освящать храм без размещения в нем частицы святых мощей;

м) 14 правило VII Вселенского собора о хиротесии чтеца хорепископом;

н) 70 правило Карфагенского собора об отношении духовенства со своими женами; о) 141 правило Карфагенского собора об участии епископов в работе соборе через доверительных лиц;

п) 4 правило святого Василия Великого о пятилетнем отлучении троебрачных;

р) 7 правило святого Григория Нисского о плакальщицах и

с) 2 правило Феофила Александрийского о способе принятия арианских епископов.

 

Примеры, когда некий обычай представляет эффект применения священных канонов, что приводит к его принятию или отвержению:

 

а) 62 правило VI Вселенского собора об отвержении эллинского обычая возжигания костров и прыжков через них на новомесячье;

б) 4 правило Перво-Второго (Двукратного) собора об отвержении появившегося во время иконоборчества обыкновения монахов уходить из своих монастырей в другие монастыри или даже мирские жилища;

в) 1 правило Сардикийского собора об отвержении обычая клириков покидать свои епархии и переходить в другие с лучшими условиями;

г) 9 правило святого Василия Великого об отвержении приношения мзды рукополагаемым рукополагающему и

д) канон Геннадия Константинопольского об отвержении приношения мзды рукополагаемым рукополагающему.

 

На основе вышеизложенного мы перейдем в рассмотрению вопроса, основывается ли сохраненная процедура (ходатайство ко Вселенскому патриархату о предоставлении автокефального статуса и издание соответствующего томоса Святым и Священным Синодом) на обычае, и как токовая, представляет собой канон права или же священный канон.

Отметим, что Вселенский Патриархат предоставил автокефальный статус следующим Церквам:

  • Сербская Церковь а) во время Сербского княжества, по совместному ходатайству государства и поместной Церкви, преподнесенной от имени сербского народа и б) во время Королевства сербов, хорватов и словенцев, по совместному ходатайству государства и поместной Церкви;
  • Румынской Церкви, по ходатайству поместной Церкви по согласовании с государством;
  • Болгарской Церкви, по ходатайству поместной Церкви;
  • Грузинской Церкви, по ходатайству поместной Церкви;
  • Элладской Церкви а) по ходатайству иерархов поместной Церкви с помощью государства (Патриарший и синодальный томос 1850 г.), б) по ходатайству автокефальной Элладской Церкви (Патриарший и синодальный акт 1866 г.), в) по отдельным ходатайствам государства и автокефальной Элладской Церкви (Патриарший и синодальный акт 1882 г.). Что же касается частичного и временного придания статуса святых митрополий Новых земель, согласно которым управление этими святыми митрополиями передается автокефальной Элладской Церкви, оно произошло по собственной инициативе Вселенского Патриархата на основании соответствующего Акта 1928 г.;
  • Польская Церковь, по ходатайству поместной Церкви;
  • Албанская Церковь, по ходатайству полноты поместной Церкви, чему сопутствовала выдача государственных гарантий о полной независимости и свободе новой автокефальной церкви;
  • Чешская и Словацкая Церковь, по ходатайству поместной Церкви в согласии с народом и клиром.

Дополнение, касающееся Русской Церкви: а) возвышение Московского архиепископа до патриарха произошло по ходатайству царя Феодора, которое было удовлетворено, поскольку невозможно было не выполнить волю властелина, который в то время был единственный «великий» и «православный» и б) признание Духовного синода, созданного царем Петром I как равного предстоятелям прочих древних патриархатов Александрии, Антиохии и Иерусалима имело место по его ходатайству ко Вселенскому Патриархату.

Эта процедура с упомянутыми способами отслеживается с 1590 г. и с тех пор постоянно и непрерывно, единообразным способом, без того, чтобы какая-либо из автокефальных церквей выражала свое мнение или несогласие. Следовательно, эта процедура представляет обычай, который, согласно святому Василию Великому, имеет силу закона или же силу канонического распоряжения.

Сквозь эту призму – составные элементы указанной процедуры, которая представляет собой обычай:

  • подача ходатайства Вселенскому Патриархату;
  • ходатаи, которыми бывают: а) заинтересованная Церковь; б) государство, в которой действует заинтересованная Церковь; в) полнота заинтересованной Церкви; г) указанные институции вместе и д) предварительное согласие самого Вселенского Патриархата, поскольку речь идет о периферии его канонической юрисдикции;
  • издание Томоса о предоставлении автокефального статуса со стороны Святого и Священного Синода Вселенского Патриархата.

Я прихожу к выводу, что в силу обычая – а потому и по созданному канону права – сохранены все три составных элемента этой процедуры, т. е.: а) получатель ходатайства о предоставлении автокефалии, каковым является Вселенский Патриархат; б) ходатаи, каковыми суть либо заинтересованная Церковь, либо государство, в которой действует заинтересованная Церковь, либо полнота заинтересованной Церкви, либо указанные институции вместе, либо и сам Вселенский Патриархат, поскольку речь идет о периферии его канонической юрисдикции и в) издающий ее орган, соответствующий практике предоставления автокефального статуса, – Святой и Священный Синод Вселенского Патриархата.

Это значит, что процедура выдержана в своей целости и не допускает ее отвержения. То, что допускает отвержение, что могло бы появиться, относилось бы к возможному отступлению от конкретной процедуры и ни к чему иному, и должно было бы заявлено одной или более помесной Церковью заблаговременно.

 

Так, например, могло бы быть выдвинуто замечание

 

а) если ходатайство о предоставлении автокефального статуса было бы направлено не Вселенскому Патриархату, а другой автокефальной Церкви,

б) если ходатайство направило другое лицо, или какая-либо другая церковь, кроме заинтересованной, или третье государство, или полнота третьей Церкви, которая не имеет отношения или контакта с надлежащей,

в) если решение о предоставлении автокефалии издал Святой Синод какой-либо иной автокефальной церкви, кроме Вселенского Патриархата.

 

В случае объявления автокефалии Украинской Церкви, насколько мне известно, соблюденная процедура соответствует той, которая, представляя собой обычай, защищена каноническим правом как равносильная каноническому распоряжению. Далее, никакое официальное или письменное замечание не было подано какой-либо автокефальной Церковью (хотя у каждой был законный интерес к таким акциям, в первую очередь, у Русской Церкви) при каком-либо шаге последующей процедуры.

Потому, с момента завершения процедуры она считается действительной и канонически неизменной, ее уже нельзя нарушить. Единственное замечание, которое могло бы появиться, может относиться к содержанию изданного Томоса, со ссылкой на случайное противоречие между одним или несколькими его положениями в контексте канонического законодательства. Но этот случай, как мне кажется, из области неестественного, если принять во внимание неоспоримое искусство Вселенского Патриархата составлять подобные акты, проистекающее – как неопровержимое доказательство – из количества томосов о предоставлении автокефального статуса, изданных до сих пор.

Все вышеизложенное приводит меня к еще одному выводу. Автокефальный статус, которым наделены по этой процедуре существующие автокефальные церкви, полон и целостен. Это значит, что на него не распространяются клаузулы[i] и срок давности, и нет необходимости в ратификации или утверждении Вселенского собора, возможно, разве что, подтверждение.

С другой стороны, ссылка на правила I Вселенского собора (6 и 7) о престолах Рима, Александрии, Антиохии и Иерусалима, на II Вселенский собор (3) о престоле Константинополя, как и на III Вселенский собор (8) как аргумент на эксклюзивную компетентность Вселенского собора предоставлять автокефальный статус, неверна из-за следующего:

 

  • Правила 6 и 7 I Вселенского собора о первенстве престолов Рима, Александрии, Антиохии и Иерусалима не создали новое состояние, а лишь подтвердили каноном уже (на то время) существовавший обычай, придавая этому обычаю и эксплицитную силу закона. Обычаем было использование особенного положения – а потому и особой чести – церквей, находящихся в городах, которые также пользуются особым положением, как административные, политические, общественные, культурные, экономические и военные центры;
  • То же совершил и II Вселенский собор своим 3 правилом о Константинопольском престоле. Следуя тому же обычаю об особенном положении, которому положил основание I Вселенский собор, первенство чести было отдано Константинопольскому престолу из-за особого положения Константинополя как столицы империи;
  • III Вселенский собор своим восьмым правилом признал автокефальный статус Кипрской Церкви, обосновав его ранее существовавшим обычаем рукоположения ее епископов собственными епископами, и превратил этот обычай в каноническое распоряжение.

 

Потому, на основании вышеизложенного, три этих Вселенских собора не учредили институт автокефального статуса, применив первичную власть. Они констатировали уже существующее состояние, существовавшее длительный период времени и единообразным способом, и были охарактеризованы Вселенскими соборами как обычаи, а потому были повторно подтверждены ввиду силы и авторитета соответствующих канонических распоряжений.

Потому утверждение, что решения Вселенского Патриархата о представлении автокефального статуса неполны и требуют последующего подтверждения на Вселенских соборах, канонически необоснованно. В заключение, все автокефальные церкви должны благовременно отправить соответствующее послание предстоятелю автокефальной Украинской церкви. Это послание не имеет существенного характера с точки зрения существования новой церкви, но представляет собой согласие с решениями Вселенского Патриархата или их признание. Такое признание в эпистолярном жанре воспринимается «из вежливости» и не приводит к какому-либо «каноническому» результату. Потому послание, отправленное Его Святостью предстоятелям автокефальных церквей с приглашением признать новую церковь, отнюдь не является признанием того, что Томос, изданный 11 января 2019 года подлежит ратификации прочими автокефальными церквями, но является посланием формального характера с извещением о выдаче томоса об автокефалии новой церкви.

 

 

[i] Особое положение или дополнение, прилагаемое к правовому документу

SEO продвижение сайта - LUXEO Работа за границей