«Восстановление единства Русской Церкви в течение XVII века»е – интернет-издательство Церквариум
22
Вт, окт

«Восстановление единства Русской Церкви в течение XVII века»е

Аналитика

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Раздел 6

В части своей статьи, посвященной «Восстановлению единства Русской Церкви в течение XVII века», М. Желтов упоминает проблемы православных под польским владычеством, и далее заявляет, что в Москве не спешили признавать иерархию, восстановленную Иерусалимским Патриархом Феофаном «по причине претензий последних на ‘всю Русь’, отраженных в их титуле» (стр. 52-53), что не имеет абсолютно ни какого канонического значения. Затем автор показывает примеры лояльности и признания Московского Патриарха иерархией на территории современной Украины. При этом он основывается на письмах украинских иерархов Московскому Первоиерарху: «Таким образом, рукоположенные Феофаном III иерархи уже вполне осознавали, что едины с Церковью Русского государства, и признавали верховенство Московского патриарха» (стр. 54). Проблемы православных под польским владычество повторяются и далее, как и сношения с российскими церковными и светскими властями (стр. 54-55, 56-58), а так же проблемы замещения Киевской кафедры, вызванные вмешательством внешних сил, польских властей и Московской Патриархии (стр. 56-57). Проблемы православных под польским владычеством, а также их контакты с Москвой рассматривают и авторы «Комментариев» (стр. 2-3, 6-9).

Тут необходимо отметить, во-первых, что проблемы православных под польским владычеством никоим образом не дают абсолютно никакого канонического обоснования перехода данной митрополии в юрисдикцию Москвы, хотя они были одним из поводов для предоставления разрешения на посвящение Киевского митрополита в Москве. Во-вторых, формы обращения украинских иерархов в отношении Московского Патриарха не следует рассматривать как факт признания ими его власти над собой, а как форму этикета, тем более что они выступали как просители, и могли изобретать самые заискивающие формы обращения. В-третьих даже если бы они и признавали какую-либо каноническую зависимость от Московского Патриарха, это признание не имело бы абсолютно никакой канонической силы, как не подтвержденное высшей канонической властью Киевской митрополии – Вселенским Патриархатом. В-четвертых, М. Желтов утверждает, что они «осознавали, что едины с Церковью Русского государства», но иного они осознавать и не могли, ибо Церковь едина, и они находились в единстве не только с Церковью Московского государства, но и с Церквами на территориях других государств.

В свою очередь, авторы «Комментариев» заявляют: «Вполне естественно, что с ‘воссоединением’ государства и народа, восстановлением политического и народного единства был поднят вопрос о восстановлении и церковного единства, тем более, что сам центр Киевской митрополии — Киев — вошел в состав русского государства» (стр. 7). М. Желтов тоже приводит факт, что в политическом акте, заключенном в Переяславле, говорилось, что митрополит Киевский и духовенство должны были перейти под благословение Московского Патриарха, который бы не вмешивался в их духовные права (стр. 55-56). Однако они забывают при этом сказать, что восстановление церковного административного единства было исключительно в компетенции высшей церковной власти Киевской митрополии – Вселенского Патриархата, и никого иного – ни иерархии самой митрополии, ни Московского Патриархата, ни светских властей, но исключительно Матери Церкви. А духовное единство с Церковью в Московском государстве, как было уже сказано, установилось с принятием последней из раскола.

Затем  М. Желтов напоминает, что митрополит Дионисий в 1658 г. отказался принимать подтверждение своего избрания от Московского Патриарха, но получил его от Вселенского Престола (стр. 55). И далее идет описание, как местоблюститель Московского Патриаршего Престола Питирим рукоположил епископа Мстиславского Мефодия с правами местоблюстителя – факт, не признанный законным митрополитом Дионисием, который не мог исполнять все свои обязанности из-за политической ситуации в митрополии. Дионисий поставил на ту же кафедру Иосифа, а Патриарх Московский Никон анафематствовал Мефодия, затем последовала анафема и Вселенского Престола. Все эти факты не мешают автору заявить: «Ни в России, ни в Малороссии это деяние не было никем признано, но в том же году Константинопольская Патриархия, на тот момент полностью союзная Никону, также провозгласила Мефодию анафему. Тем не менее, последний, пользуясь поддержкой гетмана Ивана Брюховецкого, продолжил управлять Киевской епархией, хотя сведения о принятых против него канонических мерах стали известны многим клирикам и мирянам и вызвали серьезное смущение» (стр. 56). Даже эти факты не заставляют автора задуматься, что они свидетельствуют не о том, что все уже было решено и административное единство наступило, а как раз об обратном.

При этом автор обосновывает свой «догмат» претензиями на Киевскую митрополию, выраженными в письме к гетману Самойловичу Московского Патриарха Иоакима, где он заявляет, что собор, предоставивший патриарший титул Московскому архиерею, дал ему титул всея России и повелел, чтобы все архиереи этой области ему подчинялись. К этому он добавляет и послание того же иерарха Вселенскому Патриарху Иакову, где к этому аргументу добавляется еще один: «что в старину именно Московские митрополиты имели титул "Киевских и всея России"» (стр. 58-59). Но никакие территориальные претензии того или иного иерарха без согласия законной канонической власти не могут иметь никакой силы. Титул и его отношение к географической области мы рассмотрели выше. Но здесь Московский Патриарх пытался совершить подлог, т.к. Вселенский Патриархат никогда не передавал юрисдикцию над Киевской митрополией Москве.

Далее автор заявляет, что в то время «Медлительность Москвы в вопросе замещения пустовавшей Киевской кафедры, несмотря на факт принадлежности Киева и всего Левобережья России, скрепленный договором еще 1667 г., следует объяснять отнюдь не неуверенностью в правах на юрисдикцию Московского Патриархата над украинскими епархиями. К 1685 г. церковная жизнь на Левобережной Украине уже и так de facto зависела от Москвы», и приводит факты вмешательства Московских церковных властей в дела Киевской митрополии (стр. 59). Здесь опять надо подчеркнуть, что эта мнимая уверенность не является каноническим актом о принадлежности Киевской митрополии Московскому Патриархату; к тому же так не считали ни Вселенский Патриархат, ни другие Церкви.

Авторы «Комментариев» приводят в качестве аргументов просьбы, поступавшие из Украины Российским властям (стр. 9-10). Данный аргумент не может быть принят, так как желание подчиненных клириков и мирян поменять свою каноническую принадлежность не является юридическим актом, а лишь выражением их желания.

И после этого М. Желтов приводит план захвата юрисдикции над митрополией, «предложенный гетманом И. Самойловичем: избрание Киевского митрополита духовенством Киевской митрополии при участии казачества; поставление Киевского митрополита в Москве; обращение в Константинополь за признанием» (стр. 59). В этом плане все, кроме поставления Киевского митрополита может быть канонически оправдано, да и даже само поставление, если бы они намеревались это сделать ради блага и затем испросить подтверждения. Но было предвидено абсолютно не это, а канонический разбой: вторжение в чужую территориальную юрисдикцию и ее последующий захват, что строго осуждается канонами.

Далее автор безапелляционно заявляет: «В ноябре 1685 г. епископ Луцкий Гедеон, избранный в Киеве на митрополичью кафедру, принес в Москве архиерейскую присягу и получил титул Киевского, Галицкого и всея Малыя России. Поставление Гедеона в митрополиты Киевские было совершено Москвой без испрашивания разрешения у Константинополя, что полностью соответствовало позиции России об исторической неделимости Русской Церкви и об изначальном тождестве Киевской и Московской кафедр» (стр. 60). Согласно намеченному плану было отправлено прошение в Константинополь о признании, и «Признание было получено, а дальнейшее подчинение Киевской кафедры Московскому Патриархату — одобрено патриаршей и соборной грамотой Константинопольского патриарха Дионисия IV от 1686 г., на чем и закончилось просуществовавшее чуть более двух веков разделение единой Русской Церкви» (стр. 60).

Опять необходимо повторить, что поставление Гедеона в Москве было тяжким каноническим преступлением, о чем говорят документы 1686 года, а теория «неделимости Русской Церкви и об изначальном тождестве Киевской и Московской кафедр» относилась к области канонических фантазий, но не более того. Затем не было получено ничего, кроме признания митрополита, несмотря на незаконное возведение от чужого Патриарха и разрешение на возведение Патриархом Московским Киевских митрополитов в будущем.

 

SEO продвижение сайта - LUXEO Работа за границей