Учреждение патриаршества в Москве – интернет-издательство Церквариум
16
Вт, июль

Учреждение патриаршества в Москве

Аналитика

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Раздел 4

По этому вопросу М. Желтов безапелляционно заявляет: «Окончательным же актом признания такой леги­тимации следует считать документы об учреждении на Руси патриаршества: Уложенную грамоту царя Феодора Иоанновича, Константинопольского патриарха Иеремии II и церковного собора от 1589 г.; Соборную грамоту того же патриарха и собора епископов Константинопольской Церкви от 1590 г. и, главное, Соборное деяние Великого Константинопольского собора всех древних православных Церквей Востока 1593 г. Именно третий из этих докумен­тов является ключевым, как по обстоятельствам своего издания, так и по степени авторитетности, поскольку он представляет собой решение собора всех восточных патриархов, а не одной лишь Константинопольской Церкви. В Соборном деянии 1593 г. было вынесено сле­дующее определение:…τὸν θρόνον τῆς εὐσεβεστάτης καὶ ὀρθοδόξου πόλεως Μοσκόβου εἶναί τε καὶ λέγεσθαι Πατριαρχεῖον, διὰ τὸ βασιλείας ἀξιωθῆναι παρὰ Θεοῦ τὴν χώραν ταύτην, πᾶσαν τε Ῥωσίαν καὶ τὰ ὑπερβόρεια μέρη ὑποτάττεσθαι τῷ πατριαρχικῷ θρόνῳ Μοσκόβου καὶ πάσης Ῥωσίας καὶ τῶν ὑπερβορείων μερῶν… («…престол благо­честивейшего и православного города Москвы да будет и называется патриаршим, поскольку страна та удостоилась от Бога царской власти, а вся Русь и северные страны да подчиняются патриаршему престолу Московскому и всея Руси и всех северных стран…»). Это определение не только не предполагает разделения Церкви всея Руси на какие-либо части, но и подчиняет все русские епархии Московской кафедре. Будучи соборным решением всех восточных патриархов, это определение заведомо выше любых решений какой-либо одной Поместной Церкви — в том числе, Константинопольской, — и имеет перед ними безусловный приоритет» (стр. 66).

Автор повторяет эту же теорию и в конце статьи и заявляет, что «собор 1593 г. под­твердил права Московского патриарха на все историче­ские русские епархии, не ограничивая их территориями под текущим политическим контролем Москвы» (стр. 75). М. Желтову следуют и авторы «Комментариев»: «В этой грамоте перечисляются епархии, подчинявшиеся Московскому первосвятителю по состоянию на 1589 год… В 1590 году из Константинополя в Москву была отправлена синодальная грамота Патриарха Иеремии … одобрявшая возведение свт. Иова в Патриарший сан в 1589 году. Эта грамота, однако, не удовлетворила Москву, так как в ней не было подписи ‘Судии вселенной’, то есть Александрийского Патриарха … из-за чего российские власти справедливо опасались, что решение Константинополя может быть впоследствии пересмотрено под тем или иным предлогом. Поэтому вопрос о Московском Патриаршестве был окончательно решен не в 1589 или 1590, а только в 1593 году, когда в Константинополе состоялся Собор всех Восточных Патриархов, включая Александрийского (который имел голос также Антиохийского Патриарха, по поручению последнего). Именно этот Собор и утвердил решение о Московском Патриаршестве, о чем прямо говорится в его деянии, подписанном в том числе Патриархом Константинопольским. В этом деянии границы юрисдикции Московского Патриарха определяются так: πάσης Ῥωσίας καὶ τῶν ὑπερβορείων μερῶν, то есть ‘вся Русь и [все] северные страны’. Такое определение границ явно не сводится к перечню епархий из Уложенной грамоты 1589 года, особенно с учетом ‘северных стран’»  (cтр. 4-5).

Здесь необходимо, во-первых, заметить, что Российская Православная Церковь до настоящего момента считала датой учреждения патриаршества в Москве 1589 год, и от этой даты она отсчитывала свои юбилеи, эта дата указана во всех учебниках по церковной истории. Однако в последний год, ради геополитических игр, она начала переписывать свою собственную историю. Патриарший титул Московскому первосвятителю был предоставлен документом, изданным в Москве в 1589 г., в этом же году Московский митрополит был возведен в Патриаршее достоинство, – и это исторический факт, несмотря на то давление, которое было оказано на Патриарха Иеремию II с целью получить желаемое (но это не является темой данной заметки).

Православная Церковь признала этот акт, несмотря на сомнительную каноничность совершенного, ибо Патриарх единолично без синода не имеет права на подобные деяния, а данный документ, кроме Патриарха, подписали всего 2 архиерея Вселенского Престола, среди которых только один митрополит. В свою очередь, в синоде, как правило, принимали участие только митрополиты; исключения, когда архиепископы или епископы заседали в синоде, очень редки. То есть акт, который Иеремия по принуждению подписал в Москве, без синода, в соответствии с 34 правилом Св. Апостолов был неканоничен. Но, несмотря на это, Церковь на синодах 1590 и 1593 года его признала и утвердила. Значение первого и основополагающего документа 1589 г.1 представители Российской Церкви стали умалять в последнее время, отнюдь не от того, что они сомневаются в его каноничности, каковая была ему дана Томосом 1590 года, а в связи с тем, что в нем содержится список епархий, подчиненных Московскому Патриарху2, и, естественно, Киевская митрополия там не упомянута. Но зато этот акт в качестве основного аргумента для совершенного несколько раз упоминает желание Московского Царя, то есть светской власти.

Кроме того, в данном документе есть еще одно интересное положение (орфография сохранена): «И Патріархy новопоставленному царствующаго града Москвы, о своемъ поставленіи, отписать въ царствующи градъ Костатинополя к Патріарху вселенскому, хто в то время прилучитца, о согласіе о своемъ поставленіи; і Патріархъ вселенскіи Костянтинопольскіе церкви отпишетъ противъ въ своеи грамоте к тому Патріарху царствующаго града Москвы великіе Росіи, о его поставленіе»3. Это предписание разъясняет заявление Патриарха Иерусалимского Досифея, сделанное в 1686 году: «но отъ раззоренія Царяграда отъ таковыхъ патріарховъ [Константинопольских] хиротонисахуся и патріархи и митрополиты великія Москвы» («Ἀλλ'ἀπὸ τῆς ἀλώσεως Κωνσταντινουπόλεως ὑπὸ τοιούτων Πατριαρχῶν ἐχειροτονοῦντο, οἱ τε πατριάρχαι καὶ μητροπολίται τῆς μεγάλης Μοσχοβίας, ἕως Νίκωνος»)4 и «И вопрошаю: патріархъ Московскій, хиротонисуемый отъ Іова даже до Никона, кого вопрошаше —Константинополскаго ли единаго, или и прочихъ? И явно есть, яко токмо Константинополскаго. Но егда бяше совѣтъ хиротонисатися ему безъ вопросу не вопросися сіе отъ Константинополскаго токмо, но и отъ прочихъ, не особно, но вкупѣ». («Καὶ ἐρωτῶν, πατριάρχης Μοσχοβίας χειροτονούμενος ἀπὸ Ιὼβ ἔως Νίκωνος, τίνα ἠρώτα, τὸν Κωνσταντινουπόλεως μόνον καὶ τοὺς λοιποὺς, καὶ δεῖλον, ὅτι μόνον τὸν Κωνσταντινουπόλεως, ἄλλʼὅτι ἐγένετο γνώμῃ χειροτονεῖσθαι αὐτὸν χωρὶς ἐρωτήσεως, οὐκ ἐζήτησαν τοῦτο μόνον ἀπὸ τοῦ Κωνσταντινουπόλεως, ἀλλὰ καὶ ἐκ τῶν λοιπῶν, οὐ παρὰ μέρος, ἀλλ'ἐπὶ τὸ αὐτό»)5. То есть, подразумевалась совершенно не мирная грамота Московского Патриарха, а его прошение об утверждении и само утверждение избрания Московского Патриарха Вселенским Патриархом. Также очень интересно и другое заявление Патриарха Иерусалимского Досифея около 1701 г., после смерти Патриарха Московского Адриана в письме Вселенскому Патриарху по поводу проблем в Московском Патриархате: «И так исправление должно быть сделано отсюда, и его не может сделать один, но многие. Потому что начало и основа исправления, в конце концов, все исправление должно быть сделано Вашим Всесвятейшеством и святым и священным синодом при нем, ради достоинства Престола и потому, что Московия ваша епархия» («Κα λοιπὸν διόρθωσις πρέπει νὰ γίνῃ ἀπδῶ, τν ὁποίαν νας δὲν μπορε ν τὴν κάμῃ ἀλλοἱ πολλοί· μάλιστα ἀρχὴ καὶ τὸ θεμέλιον, καὶ τέως εἰπεῖν, τὸ πᾶν τῆς διορθώσεως δεῖ γένεσθαι παρὰ τῆς ὑμετέρας Παναγιότητος καὶ τῆς περὶ αὐτὴν ἱερᾶς καὶ ἁγίας Συνόδου, κα διὰ τὸ ἀξίωμα τοῦ θρόνου κα διότι Μοσχοβία ἐπαρχία μετρα»)6. Эти данные говорят скорее в пользу того, что Московский Патриархат в ту эпоху совершенно не воспринимался ни как равнозначный древним Патриархатом, ни даже как автокефальная Церковь в современном понимании, но скорее как автономная Церковь в современном смысле, но этот вопрос нуждается в дальнейшем изучении.

Синодальный акт 1590 года утвердил совершенное Патриархом Иеремией в Москве. Этот акт, видно, несколько раздражает представителей Московской Патриархии из-за некоторых предписаний Московскому первосвятителю. А именно: там говорится, что Московский Патриарх должен признавать Константинопольский престол «как своего главу и первого [в Патриаршем Кодексе «начало»], как это делают и другие Патриархи» (Томос, посланный в Москву: «καὶ κεφαλὴν αὐτοῦ καὶ πρῶτον ἔχειν καὶ νομίζειν τὸν ἀποστολικὸν θρόνον Κωνσταντινουπόλεως, ὡς καὶ οἱ λοιποὶ ἔχουσι [πατρι]άρχαι» / в Патриаршем Кодексе: «Καὶ ἵνα ὡς κεφαλὴν καὶ ἀρχὴν ἔχῃ αὐτὸς τὸν Ἀποστολικὸν Θρόνον τῆς τοῦ Κωνσταντίνου πόλεως ὡς καὶ οἱ ἄλλοι Πατριάρχαι») и поминать имя Вселенского и других Патриархов7. В данном документе упоминаемый титул - «Патриарх Московский» без «всея Руси» и иных добавок. К тому же, этот акт не содержит указания на то, что Киевская митрополия должна подчиниться Московскому Патриарху.

Постановление 1593 г., являющееся вторым подтверждением акта 1589 г. (а подобные подтверждения в практике Патриаршей канцелярии известны даже для менее значимых дел), не содержит абсолютно никакого указания на то, что Киевская митрополия должна подчиниться Московскому Патриаршему Престолу. Как и в двух предыдущих документах по этому вопросу, там речь идет исключительно о территории Московского Царства той эпохи, и к ней же относится и титул Патриарха. Указанная в акте каноническая территория «вся Русь и северные страны да подчиняются патриаршему престолу Московскому и всея Руси и всех северных стран» никоим образом не может трактоваться в пользу того, что юрисдикция над Киевской Митрополией передается Московскому первоиерарху, и если бы это имело место, это было бы четко выражено. Митрополия Киевская и всея Руси ни в одном из трех документов не упомянута вообще. Речь идет о создании абсолютно новой структуры, и даже в качестве обоснования не упомянуто, что создаваемый Патриархат имеет свое происхождение от исторической Киевской митрополии, главы которой когда то имели свое пристанище в Москве. То есть, речь идет исключительно о легализированных как Московской иерархии, так и Московской митрополии, и ни о чем ином. Тем более что Патриарх Иеремия собственноручно совершил хиротонию Киевского митрополита в 1589 г., акт о которой сохранился8. Никакой речи о подчинении митрополита или объединении митрополии нет вообще. По этому заявление М. Желтова: « Это определение не только не предполагает разделения Церкви всея Руси на какие-либо части, но и подчиняет все русские епархии Московской кафедре. Будучи соборным решением всех восточных патриархов, это определение заведомо выше любых решений какой-либо одной Поместной Церкви — в том числе, Константинопольской, — и имеет перед ними безусловный приоритет» абсолютно не соответствует истине. Тем более заявление о том, что «это определение заведомо выше любых решений какой-либо одной Поместной Церкви», не подтверждается канонами, так как даже создание новой епархии через отделение части территории другой епархии требует согласия ее епископа (Канон 120 (134) Карфагенского Собора). Интересно было бы посмотреть на реакцию представителей Российской Церкви, если бы собрался представительный собор предстоятелей и постановил оторвать у нее какую-нибудь епархию.

М. Желтов продолжает свою теорию следующим заявлением: «Признавая царское до­стоинство правителей Москвы, отцы собора 1593 г. тем самым признавали за русскими царями власть влиять на административно-территориальное устройство Церкви, в соответствии с православным каноническим правом: ‘Аще царскою властию вновь устроен или впредь устроен будет град, то гражданским и земским распределениям да следу­ет и распределение церковных дел’ (38-е правило Трулль­ского собора; ср. 17-е правило IV Вселенского собора)» (стр. 67), и ему следуют авторы «Комментариев» (стр. 5). Но эти авторы совершенно неверно понимают эти каноны, которые никаким образом не позволяют императору менять ни территории епархий, ни тем более Патриархатов, по своему желанию, либо их переподчинять по своей воле, а только учреждать в основанном им городе епископскую кафедру – и  в таком плане понимают эти каноны византийские комментаторы канонов. Императорская воля в данном вопросе ограничена 12 каноном IV Вселенского собора: «Дошло до нас, яко некие, вопреки церковным постановлениям, прибегнув ко властям, посредством прагматических грамот, единую область на две разсекли, яко быть от сего во единой области двум митрополитам. Посему определил святый Собор, да ничто таковое творить впредь не дерзает епископ. Ибо покусившийся на то низвержен будет со своей степени. Град же, который по царским грамотам почтен именованиям митрополии, единою честью да довольствуется, так как и епископ управляющий его церковью, с сохранением собственных прав истинной митрополии».

Таким образом, несмотря на попытки представителей Российской Церкви использовать эти два канона в качестве обоснования «присоединения» Киевской митрополии к Московскому Патриархату, Российский император не имел абсолютно никакого права отбирать епархии у одного Патриарха и передавать их другому. На территории Византийских Императоров вначале находились юрисдикции пяти Патриархатов и Кипрской Церкви, и попытки загнать все юрисдикции в одну практически неизвестны.

Наконец, М. Желтов делает вывод: «Таким образом, Соборное деяние 1593 г. не только не предполагало возможности дальнейшего сосуществова­ния двух митрополий «всея Руси», но и предоставило рус­скому царю и Московскому патриарху все необходимые инструменты для преодоления имевшегося на тот момент разделения с Западнорусской митрополией. Московские первоиерархи именно так и понимали содержание Со­борного деяния» (стр. 67). Все это, как мы видели, не соответствует действительности: сосуществование двух митрополий «всея Руси» ничем не отличается от сосуществования трех митрополий «Всея Вифинии», или каких либо иных с одинаковым добавлением к титулу митрополита. И тем более это не давало Московским властям как церковным, так и светским, абсолютно никаких «необходимых инструментов» для подчинения себе чужой митрополии. А то, что мнилось «Московским первоиерархам», не имеет совершенно никакого канонического или юридического значения. Ибо и Вселенский Престол, и другие Патриархи признавали этот акт только по отношению к территории Московского Царства той эпохи – и только. Константинопольские Патриархи продолжали оставаться законными и каноническими первоиерархами митрополии Киевской и всея Руси и не отказывались от этой функции. Это проявлялось, например, в том, что Патриарх Иерусалимский Феофан по поручению Вселенского Патриархата совершал архиерейские хиротонии в Украине в 1620 г., и в том, что все митрополиты Киевские были утверждаемы или избираемы и рукополагаемы синодом Вселенского престола до 1685 г. Так же сохранился и акт избрания митрополита Киевского Сильвестра в 1649 г. синодом Вселенского Престола9.

Сноски к разделу 4: 

1Собранiе государственныхъ грамотъ и договоровъ, хранящихся въ государственной коллегiи иностранныхъ дѣлъ, Часть вторая, Москва, 1819, с. 96-103.

2Собранiе государственныхъ грамотъ и договоровъ, с. 98.

3Собранiе государственныхъ грамотъ и договоровъ, с. 98.

4Греческий текст не издан, старорусский перевод см. Архивъ Юго-Западной Россiи, Часть 1, Томъ V, Кiевъ, 1859, с. 153.

5Греческий текст не издан, старорусский перевод см. Архивъ Юго-Западной Россiи, Часть 1, Томъ V, с. 152.

6Καλλινίκου Δεληκάνη, πίσημα κκλησιαστικά γγραφα το Οκουμενικο Πατριαρχείου, Т. 3, Ἐν Κωνσταντινουπόλει, 1905, p. 212.

7Regel, W., Analecta byzantino-russica, p. 87; Καλλινίκου Δεληκάνη, πίσημα κκλησιαστικά γγραφα το Οκουμενικο Πατριαρχείου, Т. 3, p. 25 (по Кодексу).

8Καλλινίκου Δεληκάνη, πίσημα κκλησιαστικά γγραφα το Οκουμενικο Πατριαρχείου, Т. 3, p.  4-7.

9Καλλινίκου Δεληκάνη, πίσημα κκλησιαστικά γγραφα το Οκουμενικο Πατριαρχείου, Т. 3, p. 32-33.

 

SEO продвижение сайта - LUXEO Работа за границей