Ситуация после Ферраро-Флорентийского собора – интернет-издательство Церквариум
18
Вс, авг

Ситуация после Ферраро-Флорентийского собора

Аналитика

Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Раздел 2

М. Желтов замечает, что заключение унии между Римским Престолом и Вселенским Патриархатом при активном участии митрополита Киевского Исидора «создало беспрецедентный церковно-правовой вакуум в Русской Церкви» (стр. 46). Заключая эту часть статьи, автор повторяет свою идею о сложившимся правовом вакууме в  митрополии, и далее пытается легимитизировать поставление Ионы тем, что он «еще до прибытия на Русь Исидора имевший титул "нареченного митрополита" и получивший обещание от патриарха Иосифа II — последнего предстоятеля Константинопольской Церкви до ее отпадения в унию, — что именно Иона возглавит Русскую Церковь, если с Исидором что-либо случится. Полномочия свт. Ионы распространялись на всю Русскую Церковь, не исключая ее южных и юго-западных областей, находившихся под властью польско-литовского короля, что было подтверждено в том числе королевской грамотой» (cтр. 51). Здесь следует заметить, что этом «вакуум» упразднился с восшествием на престол антиуниатского Патриарха Георгия Схолария, и в соответствии с канонами митрополиту Ионе следовало подчиниться своему законному  Патриарху. А титул «нареченного митрополита», данный Ионе в Москве, не имел абсолютно никакого канонического значения, ибо нареченными архиереями становятся только после канонического избрания компетентным архиерейским синодом, которым в данном случае являлся синод Вселенского Патриархата. Так же обстоит дело и с «обещанием от патриарха»: оно не является каноническим актом избрания митрополита синодом и его не заменяет.

Здесь также необходимо прокомментировать заявление проф. канонического права прот. Владислава Цыпина в комментарии «Царьграду»: «Касаемо автокефалии Русской Православной Церкви … ее автокефалия возникла в связи с отпадением Константинополя на флорентийской унии. В ее составе невозможно было оставаться Русской Церкви, в ту пору входившей в состав Константинопольского Патриархата в ведении Патриарха, отпавшего от Православия. Поэтому Русская Церковь стала управляться самостоятельно, то есть фактически приобрела автокефалию...решение об автокефалии было соборным. Как таковой томос Русской Православной Церкви не давался. Но он, по сути, и не требовался, поскольку в условиях отпадения Предстоятеля Константинопольского Патриархата православные должны были порвать общение с Предстоятелем Церкви. Потом православие было восстановлено в Константинопольском Патриархате. Но это уже было новое начало, и к тому времени Русская Православная Церковь уже существовала автокефально».

Вероятно, здесь ведущий канонист Российской Церкви основывает свою теорию на 15 каноне Константинопольского собора (Двукратного 861 г.). Но этот канон совершенно не предвидит образования некоей новой автокефалии в случае впадения в ересь предстоятеля, а лишь позволяет прекратить его поминовение – без риска быть лишенным сана, что данный канон предписывает в качестве наказания за непоминовение предстоятеля до его осуждения собором, кроме догматических вопросов. Таким образом, абсолютно никаких канонических оснований для образования автокефальной Церкви в Москве не существовало. После избрания православного Патриарха, иерархия в Московском государстве должна была подчиниться своей законной канонической власти – Вселенскому Константинопольскому Престолу. Именно это неподчинение и вызвало фактическое разделение митрополии на две, одна из которых находилась в расколе, но никак не в канонической автокефалии.

М. Желтов упоминает посвящение Григория Болгарина Патриархом-униатом в 1458 г. (стр. 48) и его возвращение в православие в 1467 г. (стр. 49), а так же письмо Патриарха Дионисия I, который принял этого иерарха в православие с сохранением титула. Он указывает на требование Патриарха Дионисия I признать власть митрополита Григория над всей митрополией, на его заявление, что Вселенский Престол не признает митр. Иону и его преемников, и на отсутствие упоминания в этом письме, что Геннадий Схоларий неким образом признавал Иону (стр. 49). Далее он заявляет, что «Проект независимой от Москвы Киевской митрополии родился в недрах Римо-католической Церкви. Рукоположенный Римом униатский митрополит Григорий Болгарин был принят в лоно Константинопольской Церкви по икономии, причем Константинополь не только не ожидал, что принятие Григория приведет к разделению Русской Церкви на части, но и настаивал на сохранении ее единства, имеющего глубокие исторические корни. Последующее признание Константинополем легитимности Московских митрополитов неминуемо значило, что те восстановят контроль над всей Русской Церковью, что постепенно и произошло. За более чем тысячелетнюю историю Русской Церкви, период ее действительного разделения на две большие независимые части — Киевскую, с формальным центром в Константинополе, и Московскую — продолжился лишь немногим более двух столетий» (стр. 60-61).

Поставление Ионы, безусловно, должно было быть легализировано по икономии, как совершившееся в очень тяжелую эпоху. Но после восстановления канонической власти в Константинополе Иона должен был в соответствии с канонами обратиться за своим признанием и подчиниться своему законному Патриарху, как и его преемники должны были избираться и поставляться Вселенским Престолом. Однако поскольку этого не произошло, на Киевскую кафедру был поставлен вернувшийся в православие митрополит Григорий, и именно он и его приемники имели de jure юрисдикцию над всей митрополией – а не отколовшаяся от Матери Церкви Московская иерархия. Так же необходимо заметить и то, что Патриарх Геннадий Схоларий «неким образом признавал Иону» как митрополита именно Киевского, и он сам приводит примеры  пребывания епископов в иных городах, а не в своих кафедральных: «[митрополит] Руси называется и есть Киевский и всея Руси, но при этом сидит в Москве, потому что Киев является латинским и не принимает его православного»1. Никакого признания ни титула «Московский», ни тем более автокефалии не было, в документе упомянут лишь факт пребывания митрополитов Киевских в Москве.

Желтов заявляет, что факт непризнания на территории Московского государства власти митрополита Григория привел к разделению митрополии, хоть и пытается очень натянуто трактовать этот исторический факт: «Так на территории митрополии всея Руси образовались две независимые иерархии — одна, во главе с митрополитом Владимирским, Московским и всея Руси, восходила к митрополии πάσης τῆς Ῥωσίας в составе Константинопольской Церкви византийской эпохи; другая, во главе с митрополитом Киевским, Галицким и (!) всея Руси, первоначально представляла собой униатский папский проект, но затем была принята Константинополем в церковное общение» (стр. 50). И возвращается к этому в заключении своей статьи: «а затем [византийская элита] позволила униатскому митрополиту узурпировать титул первоиерарха "всея Руси"» (стр. 76). Наследником исторической митрополии Киевской и всея Руси стал именно митрополит, назначенный Вселенским Патриархатом, несмотря на то, что до этого он получил свое посвящение в унии, но он был принят законным Патриархом и синодом и назначен на кафедру, канонически принадлежащую Вселенскому Престолу. А вот митрополиты в Москве, которые, кстати, в то время не именовались ни «Владимирскими», ни «Московскими», и начавшие поставляться без позволения Матери Церкви, стали церковным новообразованием.

Но даже и этот факт автор пытается интерпретировать как аргумент в пользу догмата «единства и неделимости митрополии всея Руси» (стр. 50). Да, действительно, Вселенский Патриархат не желал разделять митрополию. И именно поэтому он потребовал признать поставленного им митрополита как единственного главу. Разделение же произошло именно по воле московских церковных и светских властей.

Теперь что касается «Комментариев» церковно-научного центра «Православная Энциклопедия» на текст Вселенского Патриархата. Их авторы, среди которых, несомненно, присутствует и М. Желтов, продолжают в том же духе и заявляют: «Хотелось бы только прояснить один вопрос: говоря о поставлении в 1458 году Григория Болгарина Григорием Маммой, автор документа "Вселенский престол..." называет последнего "патриархом-униатом". Следует ли из этого, что он признает за Григорием Маммой права Патриарха? Если да, и если совершенное Григорием Маммой поставление он считает законным, то кем он тогда считает Патриархов в самом Константинополе, где в уже 1454 кафедру занял Геннадий II Схоларий (патриаршествовал до 1456, когда был изгнан и замещен Исидором II Ксанфопулом (1456–1462); в 1464–1465 Патриархом вновь был Геннадий Схоларий)? Или автор документа все же считает законными Патриархами Геннадия Схолария и Исидора Ксанфопула? Но это означает, что все акты Григория Маммы по меньшей мере с 1453-го года были беззаконны — в том числе, конечно же, и поставление Григория Болгарина» (стр. 1-2). Здесь необходимо отметить интересный пропагандистский прием «комментаторов». Естественно, что само поставление Григория Болгарина изначально не могло быть признано законным и каноническим, но после его возвращения в Православие Церковь признала его в сущем сане и поставила на ту же кафедру.

«Комментаторы» удивляются, что «автор документа ‘Вселенский престол...’ перескакивает через почти полтора столетия и оставляет без внимания то состояние Киевской митрополии, в какое она пришла под управлением Константинопольского Патриархата в XVI веке. История с очевидностью свидетельствует, что связь митрополии с Константинополем во второй половине XV века и в XVI веке, вплоть до прибытия Иеремии II в Речь Посполитую, была крайне слабой и ограничивалась тем, что Патриархия рано или поздно ставила на митрополичью кафедру очередного кандидата, при том что таковой обычно начинал исполнять свои обязанности еще до получения санкции из Константинополя. А реальное влияние на жизнь Церкви в польском государстве оказывали именно правители» (стр. 2). Насколько я понимаю, упомянутый автор (или авторы) документа «Вселенский престол...» не имел  целью писать историю Православной Церкви в современной Украине, иначе бы пришлось затронуть и другие митрополии Вселенского Престола, существовавшие на ее территории и незаконно присоединенные к Российской Церкви в разные эпохи. Исторические факты связей Вселенского Престола с Киевской митрополией приводятся во введении «Вселенского престола...», вероятно, лишь как иллюстрация канонической принадлежности последней к Матери Церкви. Таким образом, все попытки авторов «Комментариев» умалить значение этих связей не могут служить аргументом в пользу теории о переходе данной митрополии в юрисдикцию Москвы.

Сноски к разделу 2: 

1« ωσίας νομάζεται κα στι Κυέβου κα πάσης ωσίας κα μως κάθηται ν τ Μοσχοβί, διότι τ Κύεβον στι Λατινικν κα ο χωρε ατν ντα ρθόδοξον». Παϊζη-Αποστολοπούλου, Μ., Αποστολόπουλος, Δ. Γ., πίσημα κείμενα το Πατριαρχείου Κωνσταντινουπόλεως: τ σωζόμενα π τν περίοδο 1454-1498, Αθήνα, 2016, p. 80.

SEO продвижение сайта - LUXEO Работа за границей