Легализация московской иерархии

Легализация московской иерархии

Аналитика

Рейтинг:  4 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

Раздел 3

Далее М. Желтов пытается сделать еще более удивительные выводы: поскольку Вселенский Престол не признавал в тот момент законность митрополитов, поставленных в Москве, «но отсюда неминуемо следует вывод, что с признанием статуса Московского митрополита (или патриарха) именно он и должен был бы восприниматься Константинополем как "один…митрополит истинный правый на всей Русской земли". Поэтому последовавшее в XVI веке бесспорное признание легитимности митрополитов Московских и всея Руси со стороны Константинопольского Патриархата имплицитно предполагало и признание их власти над Церковью всей Русской земли, а не только лишь над епархиями, находящимися на территории, политически контролируемой русским правительством» (стр. 51). Эту же идею он повторяет и в заключении к этой части статьи (стр. 52). К этому вопросу М. Желтов возвращается и в части о Соборных и патриарших документах, которыми он пытается подтвердить свою теорию, и делает вывод: «из грамоты ясно следует, что Константинопольская Церковь не выносила решения о разделении Русской Церкви на "Московскую’" и "Киевскую’" части; во-вторых, с признанием легитим­ности Московских митрополитов Константинополю пришлось бы либо выносить такое решение (что отнюдь не было сделано), либо лишать легитимности, наоборот, уже митрополитов Киевских и Галицких (что выполнил за Константинополь сам ход истории)» (стр. 65).

Выводы автора совершенно не соответствуют ни исторической, ни канонической действительности. Если смотреть на ход истории, то видно, что митрополия в данный момент окончательно разделилась уже и канонически, ибо была признана иерархия на территории Московского государства, как отдельная структура, не зависящая от митрополии Киевской и всея Руси Вселенского Патриархата. До этого митрополиты Киевские могли предъявлять свои канонические претензии на всю митрополию, включая Московское государство. С канонической же точки зрения, как сегодня модно, говорить произошла «легализация раскола», сформировавшегося в Московском государстве, или если говорить традиционным каноническим языком – принятие в общение. И это принятие совершенно не подчиняло канонического митрополита тому, кто был принят из раскола, ибо и без этого были нарушены права законного Киевского митрополита, была отторгнута часть его митрополии. Все это произошло по икономии, по пастырской необходимости, чтобы не оставлять за оградой Церкви многочисленную паству, находящуюся на территории Московского государства, и не могло даже подразумевать какой-либо пересмотр канонического подчинения оставшейся части митрополии Киевской и всея Руси.  

В конце заключения к этой части своей статьи автор безапелляционно заявляет, что признание начальства Москвы над всей Русской Церковью «происходило постепенно в течение XVI века и (см. ниже) было окончательно оформлено в документах 1589–1593 гг. об учреждении на Руси патриаршества; для последующего достижения второго — восстановления единства Русской Церкви — также потребовалось еще около ста лет» (стр. 52). Как было отмечено выше, признание московской иерархии уже абсолютно не означало, что митрополит, находящийся в Москве, да и к тому же носящий титул Московского, может претендовать на всю старую митрополию Киевскую и всея Руси. Московская митрополия может восприниматься только как новая структура, выделенная из единой митрополии, тем более, что Вселенский Патриарх продолжал ставить своих митрополитов на митрополию Киевскую и всея Руси. А так же следует отметить, что Российские власти, как светские, так и церковные, когда просили в 1685 г. передачу Киевской митрополии, рассматривали ее как совершенно отдельную структуру. Из аргументов Патриарха Московского Адриана, конечно, можно попытаться заключить, что он ее считал частью своей законной юрисдикции, но просили-то они Киевскую митрополию, а не что-то иное.

«Формальной легитимацией Московских первоие­рархов со стороны Константинополя» М. Желтов считает «упоминание "всесвященнейшего митрополита Москов­ского и всея Русии" Варлаама ([в документе] имя не упомянуто) в грамо­те патриарха Константинопольского Феолипта I от 1516 г.; что особенно важно, в той же грамоте тот же митрополит также назван "священнейшим митрополитом Киевским и всея Русии". Таким образом, и в XVI веке Константино­польский Патриархат вполне осознавал, что Московский митрополит одновременно является и Киевским» (стр. 65). Но, как замечает В. Лурье, «есть основания сомневаться в подлинности этого места в дошедшей копии славянского перевода грамоты, оригинал которой утрачен. Грамота связана с историей доставившего ее греческого церковного посольства в Москву, а эта история была радикально переписана в русских официальных летописях. Судя по "Судным спискам Максима Грека и Исаака Собаки", посольство было принято холодно — с подчеркиванием того, что канонического общения с греками нет, — тогда как, согласно летописи, все обстояло противоположным образом»1. Так же абсолютно не понятно, как автор объясняет параллельное одновременное признание двух митрополитов Киевских –  Варлаама, находящегося в Москве, и Иосифа II Солтана (1507-1522), проживающего в Украине. Но самое интересное то, что в начале документа митрополит именуется «Московским и всея Русии», а в конце «Киевским и всея Русии». Tак к которому из двух митрополитов послан этот документ? Из этого абсолютно не следует, что что «Московский митрополит одновременно является и Киевским», но, вероятно, в переводе имеется ошибка, и данный документ за неимением подлинника не может быть принят в качестве аргумента в поддержку теории автора.

Бесспорной легитимизацией Московских митрополитов М. Желтов считает «упоминание имени митрополита Московского свт. Макария в соборной грамоте о признании царского титула Иоанна Васильеви­ча Грозного, изданной в 1561 г. патриархом Константи­нопольским Иоасафом II от лица архиерейского собора, равно как и в патриаршем послании того же патриарха, где митрополиту Макарию, в статусе "патриаршего экзарха " предоставлено право венчать Ивана IV на царство от лица самого патриарха» (стр. 65). Признание, может быть, и произошло, но почему-то автор избегает цитировать документы, в которых упомянут митрополит Макарий, где указан и титул, под которым он признан. Так, в соборной грамоте о признании царского титула он упоминается как митрополит «Московский и всея великой Руси» («μητροπολίτης Μοσκόβου καὶ πάσης μεγάλης Ῥωσίας»)2, – то есть Малая Русь даже и по титулу ему не принадлежит. Автор также забывает сказать, что митрополит упоминается в связи с тем, что он короновал Московского князя на царство, не имея на это права, хотя данный акт и признает Московского князя царем. Во втором документе и в еще одном, где упомянут митрополит Макарий, титул не упоминается3. Таким образом, признание Московской иерархии, принятой из раскола, абсолютно не подразумевало, и даже исключало юрисдикцию Московского митрополита над другой частью бывшей единой митрополии Киевской и всея Руси.

Сноски к разделу 3:

1Лурье, В. М., Прекращение московского церковного раскола 1467—1560 годов: финал истории в документах, с. 2.

2Regel, W., Analecta byzantino-russica, Petropoli, 1891, p. 76.

3Regel, W., Analecta byzantino-russica, p. 82, 84.

SEO продвижение сайта - LUXEO Работа за границей